выяснилось, он и сам прежде был гулаговским прорабом на постройке канала Москва — Волга, однако чем-то не потрафил берманам и фириным. Новую «бригаду Короля», состоявшую преимущественно из интеллигентов-москвичей, с ходу бросили на вытаску сплавного леса из реки Усы. От зари утренней и до самых сумерек с первой робкой звездой в зените и ее отражением в тихостройной Усе бригадники, одетые еще в свои домашние обноски, без рукавиц и спецовок и уж, разумеется, без резиновой либо кирзовой обуви мокли по колено в воде, пачкались на илистом берегу, выволакивали неошкуренные селины, укладывали их в штабеля, волокли следующие... И так без обеда, лишь с пятиминутными перекурами каждый час. Не то о бригаде вообще забыли, не то решили показать московским белоручкам, что здесь, на Севере, закон — тайга, прокурор — медведь! Безучастная вохра в лице троих самоохранников с винтарями не обращала на работающих зэков ни малейшего внимания. Большую часть трудового дня охрана мирно дремала в обнимку со своим оружием под усыпляющий шорох Усы. Пробуждаясь, охранители жевали что-то, извлеченное из широких штанин. В конце этих первых на Севере исправительно-трудовых суток где-то сверху, с откоса, послышались новые, незнакомые голоса, обращенные к конвоирам. Те радостно встрепенулись и, нимало не заботясь о придании рабочему месту хоть сколько-нибудь законченного и разумного вида, подали заключенным команду: — Кончай работу, становись строиться! Через несколько минут все человеческое стадо было трижды пересчитано по головам. Мокрые, покорные, изможденные этапники полезли вверх по крутому откосу. Кто цеплялся за корни, кто за голые прутья кустарников, иные нащупывали скользкую тропу. А сверху, совсем как в памятной всей Москве чеховской постановке «Гамлета» во Втором МХАТе, прозвучал, рождая речное эхо,
Главная   час   жевали   свои   минут